Автор: Классика_
Рейтинг автора: 60
Рейтинг критика: 268
Дата публикации - 12.08.2016 - 17:29
Другие стихотворения автора
Рейтинг 4.3
| Дата: 06.07.2016 - 22:42
Рейтинг 5
| Дата: 29.09.2013 - 00:11
Рейтинг 5
| Дата: 07.09.2013 - 21:08
Рейтинг 5
| Дата: 15.01.2015 - 18:06
Рейтинг 5
| Дата: 04.10.2013 - 14:53
Рейтинг 4.9
| Дата: 30.01.2014 - 18:43
Рейтинг 5
| Дата: 22.11.2013 - 23:32
Рейтинг 5
| Дата: 01.02.2014 - 18:01
Рейтинг 5
| Дата: 06.02.2014 - 22:48
Рейтинг 4.9
| Дата: 19.06.2015 - 13:14
Поиск по сайту
на сайте: в интернете:

Роберт Фрост

Роберт Ли Фрост (годы жизни – 26.03.1874 – 29.01.1963), один из крупнейших американских поэтов, четырежды лауреат Пулитцеровской премии.


ПОЗДНЯЯ ПРОГУЛКА

Был скошен луг, где я бродил,
И ровные снопы
С пробором, смоченным росой,
Стояли вдоль тропы.

За лугом простирался сад -
И пенье на ветвях, -
И больше боли было в нем,
Чем высказать в словах.

Безлистый ясень у стены. -
Его последний лист,
Как бы подслушав мысль мою,
Скользнул безвольно вниз.

И вот вернулся я домой,
А дом - чуть-чуть другой.
Последний голубой цветок -
Он твой, как прежде, твой.

перевод В. Топорова


ОТТЕПЕЛЬ

Южный ветер, вей над нами!
Балуй вешними дождями!
Лед на реках растопи!
Птичью песнь поторопи!
Землю от снегов очисти!
И туда, где ночь все мглистей, -
Постучись в мое окно,
Чтоб оттаяло оно.
Чтобы стекла потеплели,
Чтобы рама в тихой келье
Как распятие была.
Скинь тетради со стола,
Все страницы перепутай,
Чтоб из зимнего закута
Вдаль дорога пролегла.

перевод В. Топорова


БОЛОТО

Дом, где я в юности бывал,
Был как болото при луне.
Там до рассвета мне сиял
Лица девичьего овал
Огнем блуждающим в окне.

Чего там только не росло!
И каждый цвет там был живым,
И сквозь оконное стекло
Мерцанье в комнаты текло.
И было не войти двоим,

А лишь по одному, во тьме.
Но приходили что ни ночь,
Болтая в общей кутерьме
О том, что вечно на уме,
И том, что вынести невмочь.

И звезды делались бледны,
В такую даль спеша уплыть,
Где птицы и цветы равны,
Где спят - пока не рождены, -
Где их никак не различить.

Вот почему я знаю сам,
Что значат песнь и аромат,
И это знанье передам.
О нет, не зря бывал я там,
Внимал я там всему подряд.

перевод В. Топорова


С НАМИ ПАН

Вышел Пан из глухих лесов,
Сединою одетый мхов,
Страхолюден, космат, суров, -
Вышел старый полюбоваться
Миром, где лишь леса теснятся.

Вышел в вольную высоту.
Вышел, флейту поднес ко рту,
Края жалкую наготу,
Где нигде ни огня, ни крова,
Озирая во мгле багровой.

Мир по нраву ему - пустой,
Где лишь вепря свирепый вой
Кратким летом в траве густой,
Да мальчишки играют в прятки,
Знать не зная лесной загадки.

Всюду в мире - другой уклад.
Флейта пела на старый лад,
Ибо шуток младых дриад,
Плача сойки, тоски шакала,
Чтобы песню вести, - хватало.

Но меняются времена.
Отступается старина.
Вот и флейта - теперь она
С ветром яростью не поспорит,
Ветерка теперь не поборет.

Ведь языческий сгинул дух.
Новый мир к старым песням глух.
Пан пал наземь, и взор потух;
Смял последний цветок рукою...
Петь? О чем же? Здесь все чужое!

перевод В. Топорова


ОКТЯБРЬ

Денек октябрьский золотой,
Уже созрел твой листопад.
Подует завтра ветер злой,
И листья облетят.
Вороны каркают не в лад,
Но завтра разлетится стая.
Денек октябрьский золотой,
Продли часы, неслышно тая.

Пусть кажутся длинней они.
Плени обманчивой мечтой,
Как ты умеешь, увлекая.
Один листочек утром нам,
Другой же в полдень оброни,
Один вот здесь, другой вон там.

Да будет твой закат лучист,
Земля светлей, чем аметист.
Тишь какая!
Пусть дозревает виноград:
Хотя листву спалил мороз,
Плодам вреда он не принес -
И гроздья вдоль стены висят.

перевод М. Зенкевича


НЕИЗБРАННАЯ ДОРОГА

Опушка - и развилка двух дорог.
Я выбирал с великой неохотой,
Но выбрать сразу две никак не мог
И просеку, которой пренебрег,
Глазами пробежал до поворота.

Вторая - та, которую избрал, -
Нетоптаной травою привлекала:
Примять ее - цель выше всех похвал,
Хоть тех, кто здесь когда-то путь пытал,
Она сама изрядно потоптала.

И обе выстилали шаг листвой -
И выбор, всю печаль его, смягчали.
Неизбранная, час пробьет и твой!
Но, помня, как извилист путь любой,
Я на развилку, знал, вернусь едва ли.

И если станет жить невмоготу,
Я вспомню давний выбор поневоле:
Развилка двух дорог - я выбрал ту,
Где путников обходишь за версту.
Все остальное не играет роли.

перевод В. Топорова


СТАРИК ЗИМНЕЙ НОЧЬЮ

Тьма на него таращилась угрюмо
Сквозь звезды изморози на стекле -
Примета нежилых, холодных комнат.
Кто там стоял снаружи - разглядеть
Мешала лампа возле глаз. Припомнить,
Что привело его сюда, в потемки
Скрипучей комнаты, - мешала старость.
Он долго думал, стоя среди бочек.
Потом, нарочно тяжело ступая,
Чтоб напугать подвал на всякий случай,
Он вышел на крыльцо - и напугал
Глухую полночь: ей привычны были
И сучьев треск, и громкий скрип деревьев,
Но не полена стук по гулким доскам.
... Он светом был для одного себя,
Когда сидел, перебирая в мыслях
Бог знает что, - и меркнул тихий свет.
Он поручил луне - усталой, дряхлой,
А все же подходящей, как никто,
Для этого задания - стеречь
Сосульки вдоль стены, сугроб на крыше;
И задремал. Полено, ворохнувшись
В печи, его встревожило: он вздрогнул
И тяжело вздохнул, но не проснулся.
Старик не может отвечать один
За все: и дом, и ферму, и округу.
Но если больше некому, - вот так
Он стережет их долгой зимней ночью.

перевод Г. Кружкова


КОРОВА В ЯБЛОЧНЫЙ СЕЗОН

Совсем уже с ума сошла корова -
Боднула стену и дыра готова!
Коровья морда в яблоках гнилых
И в сладкой каше - яблочной потравы
Достало ей, чтоб наплевать на травы.

До яблонь пограничных добралась
И падалиц червивых нажралась.
А выгнанная палкою в бока,
Она мычит, взирая в облака.
И съежились соски без молока.

перевод С. Степанова


В ПЕРЕКРЕСТЬЕ ПРИЦЕЛА

В разгаре боя, метя в чью-то грудь,
Шальная пуля низом просвистела
Вблизи гнезда - и сбить цветок успела,
И с паутины жемчуг отряхнуть.
Но перепелка, подождав чуть-чуть,
Опять к птенцам писклявым прилетела,
И бабочка, помедля, вновь присела
На сломанный цветок передохнуть.
С утра, когда в траве зажглась роса,
Повис в бурьяне, вроде колеса,
Сверкающий каркас полупрозрачный.
От выстрела его качнуло вдруг.
Схватить добычу выскочил паук,
Но, не найдя, ретировался мрачно.

перевод Г. Кружкова


ОГОНЬ И ЛЕД

Как мир погибнет? От огня
Иль ото льда погибель ждет?
Сомнений нету у меня:
Огонь опаснее, чем лед.

Но если мировой пожар
Земной наш не погубит шар,
То даст достаточно нам льда
Холодная вражда.

перевод В. Васильева


НИ ДАЛЕКО, НИ ГЛУБОКО

Нрав у людей такой:
Им на песке не лень,
К берегу сев спиной,
В море глядеть весь день.

Парусной лодки крыло
Там оживляет вид,
Порою воды стекло
Чайку на миг отразит.

Берег хорош собой
И многообразней стократ,
Но бьет о песок прибой,
И люди в море глядят.

Не видят они далеко,
Не видят они глубоко,
Но хоть и бессилен взгляд,
Они все равно глядят.

перевод А. Сергеева


К ЗЕМЛЕ

Любви коснуться ртом
Казалось выше сил;
Мне воздух был щитом,
Я с ветром пил

Далекий аромат
Листвы, пыльцы и смол...
Какой там вертоград
В овраге цвел?

Кружилась голова,
Когда жасмин лесной
Кропил мне рукава
Росой ночной.

Я нежностью болел,
Я молод был, пока
Ожог на коже тлел
От лепестка.

Но поостыла кровь,
И притупилась боль;
И я пирую вновь,
Впивая соль

Давно просохших слез;
И горький вкус коры
Мне сладостнее роз
Иной поры.

Когда горит щека,
Исколота травой,
И затекла рука
Под головой,

Мне эта мука всласть,
Хочу к земле корней
Еще плотней припасть,
Еще больней.

перевод Г. Кружкова


ПРОЩАЙ. ОСТАВАЙСЯ ХОЛОДНЫМ

Сгущается мгла. Расставаться пора.
Фруктовый мой сад, молодая кора,
Фруктовый мой сад под холмом на отшибе -
И снежные волны, и зимние зыби

Тебе предстоит без меня пережить.
О как бы хотел я тебя сторожить
От зайцев, оленей, мышей, куропаток -
От всех, кто до спящего дерева падок!

Но этой зимою ни птиц, ни зверье
От сада ружье не отгонит мое...
Я знаю: ты справишься. Хуже другое:
Порой разгорается солнце зимою,

И хоть ты недаром под северный склон
Посажен и тем от лучей защищен -
Не верь преждевременно теплому свету:
Земля не весною, а ложью согрета;

Растениям больше наносится зла
Не в сорок мороза, а в десять тепла.
Не будь же доверчив к обманам природным...
Но хватит! Прощай. Оставайся холодным!

А я уезжаю на целый сезон.
Вокруг меня будут береза да клен;
Они, по сравненью с тобой, грубоваты,
Им больше подходит топор - не лопата...

Душою, мой сад, я останусь с тобой,
И вместе с тобою в ночи ледяной
Я стану срастаться с земной глубиной,
Твою повторяя судьбу и дорогу.
Все прочее мы предоставили Богу.

перевод Н. Голя


ВСПОМИНАЯ ЗИМОЙ ПТИЦУ, ПЕВШУЮ НА ЗАКАТЕ

День угасал в морозном блеске.
Я шел домой - и в перелеске,
Где стыла голая ветла,
Почудился мне взмах крыла.

Как часто, проходя здесь летом,
Я замирал на месте этом:
Какой-то райский голосок
Звенел мне, нежен и высок.

А ныне все вокруг молчало,
Лишь ветром бурый лист качало.
Два раза обошел я куст,
Но был он безнадежно пуст.

С холма вдали искристо-синей
Я видел, как садился иней
На снег - но он старался зря,
Серебряное серебря.

По небу длинною грядою
Тянулось облако седое,
Пророча тьму и холода.
Мигнула и зажглась звезда.

перевод Г. Кружкова


МЕСЯЦ

Я месяц примеряю к небесам
Над крышею и серебристым вязом,
Как ты, наверно, к темным волосам
Заколку примеряла бы с алмазом.
Я примеряю месяц молодой
То просто так, то в паре со звездой.

Как славно ясный месяц примерять,
Бродить, глядеть и тешиться игрою,
Над рощей укреплять и вновь снимать,
И приносить к ночной воде с собою,
И в пруд бросать, чтоб месяц плыл, качаясь,
И чудеса на свете не кончались.

перевод Б. Хлебникова


МИМОЛЕТНОЕ

Как часто из вагонного окна
Я замечал цветы у полотна.

Я замечал, но поезд дальше мчал,
И я цветов почти не различал.

Я вспоминал цветы по именам,
Но был уверен, что остался там

Какой-то удивительный цветок,
Которого припомнить я не мог.

А вдруг цветы, увиденные мной,
Не видел никогда никто иной?

Прозрение лишь тем из нас дано,
Кому недолго видеть суждено.

перевод Б. Хлебникова


ДЕРЕВО В ОКНЕ

Взгляну на дерево в окно
И на ночь опущу фрамугу.
Но отделить нас друг от друга
Ей не дано.

Витая облаком чела
И лепеча о всяком вздоре,
Не ведают деревья горя,
Не помнят зла.

Ах, дерево, злых непогод
Я видел над тобой немало,
И ты свидетелем бывало
Моих невзгод.

Не зря судьба челом к челу
Свела два разные несчастья,
С порывом внешнего ненастья
Сличая внутреннюю мглу.

перевод Б. Хлебникова


СЧЕТ ЖИЗНИ

На полпути был родничок.
Вблизи валялся черепок,
Которым возчик черпал воду,
Пока его ждала подвода

И на хозяина уныло
Косилась старая кобыла.
А стоило когда-нибудь
Кобыле тяжело вздохнуть,

Как тот, который воду пил,
Ей непременно говорил:
"Смерть веку нашему ведет
По вздохам, дескать, свой подсчет,

И с новым вздохом каждый раз
Все ближе наш последний час".
Пусть поговорка и права,
Но я бы на ее слова,

Что всуе поминают смерть,
Такой бы наложил зарок,
Чтобы никто их больше впредь
Произнести уже не смог.
Да лучше пусть все сразу прахом
Идет, чем дни считать со страхом.

перевод Б. Хлебникова


РОДИНА

На склоне светлом и крутом
Отец себе поставил дом.
Забор вокруг соорудил,
Родник нашел и склон обжил.

Но главной из его затей
Явилась дюжина детей.
Горе была день изо дня
Забавна детская возня.

Гора сама была порой
Скорей ребенком, чем горой.
Теперь, наверное, она
Забыла наши имена.
И вырос темный лес взамен
Тех, кто сошел с ее колен.

перевод Б. Хлебникова


МЕДВЕДЬ

Медведь облапил деревце, и грубо
Прижал к себе, и вишни, словно губы,
Как будто на прощанье целовал...
И ветви в небо отпустив, упал,
Спихнул валун из каменной ограды,
И покатившись вниз, на дно оврага,
Задел колючей проволокой бок,
Оставив на колючках шерсти клок.
Так, вольно двигаясь сквозь лес зеленый,
Медведь гуляет, клеткой не стесненный.

В просторном мире славно жить зверям -
Во всей Вселенной тесно мне и вам.
Мы как медведи в узкой клетке бродим,
Весь день в бессильной ярости проводим,
Не отдыхая, шаркая, стуча,
Зачем-то нерешительно мотая,
Башкою от плеча и до плеча...
Закрыв глаза и морду задирая,
Садимся на фундаментальный зад,
И в небо мутные глаза глядят.

То в звездах роемся, то в микромире,
Надеясь, что пространство станет шире.
Труд безнадежен, но зато упрям.
Ну как еще не надоело нам
В экстазе, вряд ли искреннем, качаться,
То с тем, то с этим греком соглашаться,
Когда нам начинает вдруг казаться,
Что в нем-то мы сумели разобраться...
И все равно, ты хоть броди, хоть стой -
Вид трогательный, жалкий и пустой.

перевод В. Бетаки


БЮРОКРАТИЧНО

Мураш, обследуя стол,
На мертвую муху набрел.
В понятии муравьином
Она была исполином.
Но это его не касалось,
И он, задержавшись малость,
Опять заспешил куда-то.
Когда он встретит собрата,
Агента разведуправления,
Что ищет причинность явлений
И место их во вселенной.
О мухе он донесет.
Муравьи - занятный народ.
Увидев вдали от жилья
Убитого муравья,
Нисколько не опечалясь,
Они своему начальству
Спешно несут доклад,
Что погиб такой-то собрат.
А наверх, куда не добраться им,
Доклад идет по инстанциям.
И там объявляют скоренько:
"Кончина Джерри Мак-Кормика.
Почил беззаветный Джерри.
Скорбя о такой потере,
Почести в полной мере
Воздать фуражиру Джерри,
Не жалея казенных денег.
Доставить его в муравейник,
Бальзамировать прах крапивой,
Накрыть лепестком покрасивей -
Таково повеленье царицы".
Теперь пора появиться
Распорядителю черному,
Что для соблюденья декорума
Минуту над мертвым выстаивает,
Берет поперек живота его,
Еще минуту с ним мается
И, взвалив на себя, удаляется.
Толпа же не собирается:
Сие никого не касается.

Вот это весьма прилично
И дьявольски... бюрократично.

перевод А. Сергеева


ОН ЖЕ - С КАЖДОЮ СТОРОНОЙ

Горе знало: само виной.
Счастье мнило: во мне вопрос.
Он же - с каждою стороной
Соглашался, но не всерьез.

Ведь единственно виноват
В том, что волосы замело,
Нескончаемый снегопад. -
С юных дней так оно пошло.

Но не сразу же стал он сед!
В мрачной темени, в тишине,
Черной ночи кончался цвет,
Уступал снежной белизне...

Горе знало: само виной.
Счастье мнило: во мне вопрос.
Не они, о нет, - вороной
Взяли-выкрали цвет волос.

перевод В. Топорова


РАСЧЕТ

Я на цветке увидел паука.
Он мотылька, бугрист и тучен, мял.
Как шелковый лоскут, податлив, мал,
Тот умирал... И смерть (таясь пока)
Вошла уже и в чашечку цветка,
Который - как от порчи - увядал.
Паук, цветок - и смертный миг настал,
И тщетно бьются крылья мотылька.

Тогда к чему же белизна цветка
И синь его? К чему тогда крыло?
Раз высота для паука легка -
И мотылек пропал наверняка,
То на какой расчет пустилось Зло,
Коль есть расчет и там, где все мало.

перевод В. Топорова


ЮНОМУ ЛЕСОРУБУ

Ты запросто топор отцовский взял
(А мог схватить ружье, была б охота);
Ты ель мою обрушил наповал,
И в перелеске завершив работу,
Теперь домой волочишь по проселку
Пахучую трепещущую елку...

Спасая эту, я бы одарил
Тебя другой, не менее зеленой.
Но знаю: ель, которую срубил,
Тебе куда милей любой дареной:
Она - твоя, а та была б ничьей
Подставкой для рождественских свечей.

Твой праздник против леса моего...
Пусть даже кто-то пал на поле боя,
Но здесь не зло с добром, а Рождество
Вступило в вечный спор с самим собою -
Вот так же управляет бог войны
Войсками той и этой стороны.

Ждут елку мишура и канитель.
Но пленница не вскрикнет, негодуя.
Небесных звезд моя лишилась ель -
Взамен же обретет звезду иную,
И пусть она, горя в твоем окне,
Звездою Вифлеемской светит мне.

перевод Н. Голя


БРАКОНЬЕРСТВО

Забора я не городил,
Угодье было эфемерным.
Но каждый, кто сюда входил,
Оказывался браконьером.

В моих лесах, в моих полях,
В моих запрудах промышляли
С беспечностью ночных гуляк -
И мне покоя не давали.

То рыли что-то под стеной,
То находили трилобиты -
И открывали то, что мной
Уже единожды открыто.

Я не жалею ничего
И не хочу впадать в серьезность,
Но беспризорность моего -
Не обязательно бесхозность.

И все ж любой, кто в дверь стучал,
На время выйдя из чащобы. -
Болтал о чем-то, что-то врал, -
И чье здесь все, мы знали оба.

перевод В. Топорова


ПОСЛЕДНЕЕ

На последнем пороге,
Не прощаясь, стою,
Я на этой дороге
Башмаков не собью.

Что ушел - не грустите,
Не моя тут вина,
Мне грехи отпустите
За стаканом вина.

Не от божьего гнева
Я спасаюсь, друзья,
Как Адам или Ева, -
Сам себе я судья.

Не из райского сада
Ухожу я во тьму.
Возвращать мне не надо
Ничего - никому.

Если нынче я вышел,
Не дождавшись утра,
Значит, песню я слышал:
"Мне в дорогу пора!"

Но вернусь я, поверьте,
Если что не по мне,
После жизни и смерти
Умудренный вдвойне.

перевод Р. Дубровкина


ПРИЗРАЧНЫЙ ДОМ

Этот дом простоял много лет.
Только дома давно уже нет.
А когда-нибудь даже руины
Зарастут одичавшей малиной,
И последний забудется след.

Через бреши прогнивших оград
Лес вернулся в запущенный сад,
Где тропинка к воде заросла.
А у груши теперь два ствола,
И по старому - дятлы стучат.

Как печально, что умер наш дом,
Что не выбежать вновь босиком
На дорожную теплую пыль.
И взлетает во тьму нетопырь
Над невидимым чердаком.

Под-над гулкой речною водой
Начинает кричать козодой,
Но опять умолкает тотчас,
Не решаясь унылый рассказ
Продолжать пред ночной немотой.

Мало света у летних светил.
Всех, кто кров наш со мною делил,
Я забыл. Может, помнит о том
Камень, если еще подо мхом
Чьи-нибудь имена сохранил.

Среди призраков пара одна
Мне особенно ясно видна.
Меж безмолвной родни
Вечно рядом они,
Тени тихие, - он и она.

перевод Б. Хлебникова


НОЯБРЬСКАЯ ГОСТЬЯ

Печаль моя, осенних дней
Со мною пасмурность деля,
Твердит, что ей всего милей
Унылый вид нагих ветвей
И тропка в мокрые поля.

Она мне говорит всерьез
О том, что радует ее,
Что шумных птиц спугнул мороз,
Что серебрит туманный ворс
Ее неброское шитье,

Что роща серая пуста,
Что небо клонится к стерне,
Что ей одной понятна та
Таинственная красота,
Которой-де не видно мне.

Давно я знаю наизусть
Упреки эти, что с того?
До первых снегопадов пусть
Мне их нашептывает грусть,
Усугубляя колдовство.

перевод Б. Хлебникова


ПИЧУГА

Унылый посвист в тишине
Весь день мешал работать мне,
И я, чтобы умолкнул он,
Спугнул пичугу от окон.

И устыдился: пусть убог
Был тот мотив и голосок,
Ни у кого, однако, нет
Прав налагать на них запрет.

перевод Б. Хлебникова


ЗИМНИЙ РАЙ

Ольшаник превратился в зимний сад,
Где дерева на солнцепеке спят.
Сюда сбежались зайцы, будто зная,
Что не бывает места ближе к раю.

И впрямь юдоль земную снежный слой
Приподнял над застывшею землей -
Вверх на ступеньку к синей вышине
И прошлогодней красной бузине.

Возвысил зверя снег, чтобы теперь
Отведал редких яств голодный зверь.
Верхушки яблонь заячий резец
Обвел подобьем годовых колец.

А птицам среди райской красоты
И вовсе не до брачной суеты.
Они спокойно изучают почки,
Гадая, где цветы, а где листочки.

Но в два часа померкнет рай земной.
Настолько мимолетна жизнь зимой,
Что и не знаешь, стоит ли она
Того, чтоб пробуждаться ото сна.

перевод Б. Хлебникова


КОКОН

Докуда я вижу, осенняя мгла
Раскинула руки, весь мир обняла,
До тонкого лика сточила луну,
И вязу дала с синевой - глубину.

А может - не мгла, а над крышею дым,
Что тянется ввысь над домишкой кривым,
Да кто в нём живёт, и живёт или нет -
Чужим не узнать - в нём не теплится свет.

Не ступит ни разу никто на крыльцо,
Ничьё из окошек не глянет лицо.
Быть может, там женщины тихо живут,
Вечернюю пряжу из дыма прядут.

Из этого дыма над ветхой трубой
Дотошно свивается кокон седой.
И тянется пряжа с земли до луны,
Вплетается пряжа в осенние сны.

Прочна эта пряжа - её не порвать,
И пряхам свой кокон - не бросить свивать.

перевод А. Черно

За стихотворение голосовали: romni1714: 5 ; Игорь Гарде: 5 ;

  • Currently 5.00/5

Рейтинг стихотворения: 5.0
2 человек проголосовало

Голосовать имеют возможность только зарегистрированные пользователи!
зарегистрироваться

 

Добавить свой комментарий:
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
  • Игорь Гарде   ip адрес:95.30.199.57
    дата:2016-08-13 16:19

    кстати, один из переводчиков, Г. Кружков, сам хорошие стихи пишет.

    ПЕСЕНКА ВЛЮБЛЕННОГО ЖУКА

    Ничего такого сверх
    Нет в моей богине:
    Только глазки, только смех,
    Носик посредине.
    Растерялся я слегка
    От такого факта,
    Взял и в майского жука
    Превратился как-то.

    Вот собратья с тополей
    Поздравляют хором:
    Был я просто дуралей,
    Стал дурак с мотором.
    Я летаю выше всех
    Меж дерев и просек,
    Только слышу тот же смех,
    Вижу тот же носик.

    Может, стану жертвой я
    Мишки или Степки
    И угаснет жизнь моя
    В спичечной коробке.
    Но, пока еще дано
    Мне жужжать и виться,
    Полечу в ее окно
    Головою биться.

    1971