В Трое моей

Знай, до сих пор
путь, Одиссей,
твой не закончен:
стал перебор
прежних страстей
сном непорочным,

в нём же, милорд,
нет ни начал,
ни хэппи-энда:
дольше живёт
века печаль,
мира – легенда.

Ты, раз твоя
видится жизнь
именно в славе,
скит бытия,
хоть расшибись,
бросить не вправе.

Ныне, когда
в песне веков
голос твой слышен,
светит звезда
в тихий альков,
льётся по крышам,

требует нег,
боли и мзды,
рвётся в объятья,
ибо твой век
типа звезды,
вроде – проклятья.

Там, где плющу
служит стена,
верная благу,
сам я ищу,
грёзы и сна
пленник, Итаку.

Не до страстей,
не до легенд
чувствам задетым,
ведь, Одиссей,
сам хэппи-энд
мира заметен.

Лёгкий привет
богу смертей
слышится в дроне, –
прочности нет
в Трое моей,
в спальном районе,

но, и смотря
смерти в шнифты,
лью на бумагу
гнев бунтаря,
слезы звезды,
речь про Итаку.